Армейские воспоминания<br />
<br />
Если хочешь быть здоров - ешь один и в темноте<br />
<br />
<br />
<br />
Как-то раз меня поставили в наряд дневальным по парку. Дежурным по парку был назначен мой друг - Лёня Казакевичус. После того как стемнело, мы включили освещение. Затем походили по вверенной нам территории. Периодически, как бы невзначай, мелькали в калитке, выходящей на окна дежурного по части, чтобы он видел, что мы несём службу и не спим.<br />
- Гоша, - тряхнул меня за плечо Лёня. - Как же ночью быть? Мы совсем с голоду помрём! Давай что-нибудь придумаем.<br />
- У тебя деньги есть? - спросил я его, впрочем, уже зная ответ.<br />
- Откуда... - развёл друг руками.<br />
Я молча достал из кармана НЗ - рубль. Казакевичус завопил от радости и избытка чувств, начал обниматься. Потом тут же обрисовал обстановку:<br />
- Давай, я пока покараулю, а ты - в магазин!<br />
Также молча я двинулся к забору. Лёню посылать смысла не было: каждый раз при попытке самовольно добраться до магазина его ловили патрули. Меня же - тьфу-тьфу-тьфу - ни разу! <br />
Вообще, про ефрейтора Казакевичуса стоит рассказать подробнее. Родом он из Литовской ССР. Мать и отец - простые работяги. Семья многодетная. У Лёни с детства были проблемы с почками, и в военкомате ему выписали «белый билет». Но в год его призыва, как говорил сам Казакевичус, по плану катастрофически не хватало новобранцев, и военком обманным путём уговорил Лёню сходить в армию, пообещав ему «тёплое местечко». <br />
В свои двадцать четыре года и характер, и мышление Казакевичуса не отличались от качеств подростка. Но этот коренастый «подросток» никогда не давал себя в обиду. <br />
Пользуясь его отличным умением владеть мастерком, вышестоящее начальство частенько использовало Лёню на ремонтах личных квартир и своих дачах. Казакевичус также вкалывал на старших офицеров штаба нашей Пятой Воздушной Армии. Сутками напролёт Лёня со своими земляками пропадал на выездах. О финансовой благодарности «работодателей» не стоило и мечтать, если уж даже обеды работягам возили в бачках из солдатской столовой.<br />
Правда, при очередной дате и последующей раздаче лычек Казакевичусу было присвоено звание ефрейтора. И, хотя, он шумно возмущался, типа, оно ему не надо, вечером, высунув от усердия язык, Лёня отчаянно припаивал утюгом к погонам «позорные» лычки.<br />
Самая характеризующая черта Казакевичуса - постоянное чуство голода! Мой товарищ всегда хотел есть! В столовой садиться с ним рядом было опасно. Если зазеваешься, он мог умыкнуть мясо из твоей тарелки прямо руками. У неосторожного бойца, державшего в руках печеньку, конфету или сухарь, при приближении Лёни, «вкусности» моментально исчезали в его желудке. И ещё: во время приёма пищи мой друг не пережёвывал тщательно еду, а просто глотал. Как утка.<br />
«Запомни, Гоша, - учил он меня за столом. - Когда долго жуёшь, ты скоро есть не захочешь. А когда глотаешь, чувство голода не проходит. И тогда пузо можно ещё чем-нибудь набить!» В ответ я отодвигал свой поднос с «ещё чем-нибудь» от приятеля подальше и периферийным зрением зорко наблюдал за его движениями. Лёня же рассовывал хлеб по карманам и, между делом, объяснял сидящим напротив узбекам о вреде варёного сала (во втором блюде) для мусульман. Джигиты согласно кивали, но подносы придвигали поближе к себе.<br />
Помню, как-то пошли мы с Казакевичусом в увольнение. Сначала гуляли, ели мороженое, пирожки, пили квас, морс. Потом на оставшийся рубль (мой) решили пойти в кино. Подходим к кинотеатру «Аркадия», а рядом с ним стоит пожилой грузин в кепи-«аэродроме» и продаёт вареную кукурузу. Пятьдесят копеек за початок. Аромат - сногсшибательно-непередаваемый! Лёня остановился возле продавца. Кадык у него нервно заходил.<br />
- Слушай, Гоша, - сказал друг. - А может, ну его, это кино? Что мы, в части телевизор не посмотрим? <br />
- Лёня, времени ещё полно! - возмутился я. - Да и фильм посмотреть охота.<br />
- Так, отдавай мне мои пятьдесят копеек (это с моего же рубля!) и иди в своё кино один!<br />
- Эй, сынки! - обратился к нам грузин. - Идите, идите в кино. А вот вам от меня!<br />
Продавец вынул из своего мешка два громадных початка и вручил нам, каждому по одному.<br />
- Ешьте, сынки, на здоровье!<br />
- Спасибо!<br />
- Спасибо!<br />
Лёня бросился обнимать доброго человека. Затем мы двинулись к кассе кинотеатра. Ещё до фильма мой товарищ «заточил» полтора початка. Да-да, в какой-то момент я неосторожно опустил руку с кукурузой! Естественно, Казакевичус решил, что я насытился. <br />
В части, когда Лёня подходил к кому-нибудь из солдат, у него вместо «привет» и «как дела», неизменно звучало: «Есть, что пожрать?» Некоторые приколисты частенько опережали Казакевичуса и первыми задавали ему его же коронный вопрос. В этом случае мой друг всегда оскорблялся и после долго не разговаривал с «обидчиками».<br />
Продолжу повествование. Я двинулся к бетонному забору с колючей проволокой. Там, в одном месте, известному узкому кругу лиц, приличный кусок «колючки» просто отодвигался в сторону, позволяя беспрепятственно покидать родную часть.<br />
В продуктовом магазине на Проспекте Патриса Лумумбы уже знакомая продавщица выдала мне булку хлеба и металлическую консервную банку тушёной капусты с рисом и мясом. Были тогда такие, весом по четыреста грамм. Хорошая тётка, та продавец. Один раз от зашедшего патруля спрятала меня в подсобке. А когда в магазине кончалась колбаса по два двадцать, для меня всегда находился килограммчик. Уж очень вид мой был худосочный!<br />
Вернулся я в парк. Поднялись с Лёней в дежурку, обычный кунг с ПАРМа (передвижной авторемонтной мастерской) на сваях. Свет включать не стали, типа, по территории ходим. Да и освещённый плац хорошо видно: вдруг кто в нашу сторону пойдёт. Неосторожно выложенная мной на стол сдача исчезла в карманах друга. <br />
- Гоша, ложек нет?<br />
- Нет, я же не знал, что мы есть ночью будем. Давай свой ножик.<br />
Казакевичус достал свой любимый перочинный нож. От частой точки его жало стало шириной всего около семи миллиметров, а в длину около пяти сантиметров. В полумраке будки, лишь лампа у ворот бросала в маленькие окошки тусклый свет, я нарезал всю буханку, открыл консервную банку и пригласил Лёню к столу. Он забрал у меня свой нож и, за неимением ложки, принялся им черпать капусту с рисом. <br />
Ели молча, лишь чирканье металла об металл и чавканье товарища нарушали тишину. В банку лезли строго по очереди. Раз я - два раза Лёня, раз я - два раза Лёня. Ножом есть ему было явно неудобно. Да и сколько он мог зацепить узким лезвием? Вот и компенсировал двойным черпанием. <br />
Когда подозрительно быстро жало ножа заскрежетало по дну четырёхсотграммовой банки, Казакевичус почувствовал неладное. Он вскочил и щёлкнул выключателем. Будка сотряслась от потока ругательств на русском и литовском языках. Это Лёня увидел предмет, каким я употреблял пищу. За неимением ложки мне пришлось вырезать полностью крышку на банке. Слегка завернув краешки, я изготовил не ложку, а что-то похожее на половник. Естественно, большая часть содержимого банки уже отправлялась не в желудок товарища, а в мой.<br />
- Гоша! Я от тебя этого не ожидал! – обиженно рявкнул «недоедающий».<br />
- Лёня, - сыто погладил я пузо. - Я сам от себя не ожидал.<br />
Казакевичус выхватил моё орудие труда и, забрав банку, принялся доедать капусту с рисом. Но там уже почти ничего не было. Управившись с последними крохами, Леня сгрёб со стола весь хлеб и рассовал его по карманам шинели. После этого он выключил свет и лёг на свой топчан. До утра он лежал на нём и даже не выходил в парк.<br />
После этого случая Казакевичус долго не разговаривал со мной, почти три недели! Но спустя этот срок он, как ни в чём не бывало, подошёл ко мне:<br />
- Гоша, есть что пожрать?
Голод.<br />
<br />
"Есть, есть, есть", - твердит внутренний голос.<br />
<br />
Руки начинают дрожать. Скрестив их крепко на груди, тремор от кистей переходит к плечам и дальше по всей верхней части тела. И вот тебя уже всего трясёт. Тебя пробирает озноб. И теперь кажется, что это от холода.<br />
<br />
"Есть, есть, есть, есть, еда, еда, еда", - кричит подсознание.<br />
<br />
Этот крик заглушает все мысли. Как ни старайся, заткнуть его нельзя.<br />
<br />
- Еда, - вырывается вслух.<br />
<br />
Рядом стоящие в электричке обернулись. Кто-то отошёл на пару шагов в сторону.<br />
<br />
- Еда, - опять вырывается. Стараешься заткнуться, не произносить это слово. - Есть.<br />
<br />
Народ опять уставился. Уже с подозрением. Понимаешь, что не в силах сдерживаться.<br />
<br />
Толпа с радостью пропускает тебя к дверям. Глотнув вечернего воздуха, на несколько секунд голод забывается, но приходит с новой силой. Силуэты, тени, голоса - всё это будоражит сильнее. Ты уже бежишь и ищешь добычу.<br />
<br />
Тёмный, тихий сквер. Редкие скамеечки под старину и ещё более редкие фонари. Воздух наполнен ароматом диких цветов и одиноким стуком каблучков.<br />
<br />
Хрупкая фигура следует от фонаря к фонарю, изредка оглядываясь по сторонам. Её трусливое подсознание жертвы чувствует твою близость, но хозяйка не умеет слышать его правильно.<br />
<br />
Расстояние сокращается. Ты весь напряжен. Присел перед прыжком. Она совсем рядом, уже можно жадно втянуть носом её запах. Он разжигает аппетит до максимальных пределов.<br />
<br />
Рот наполняет слюна. В предвкушении облизываешь влажным языком зубы.<br />
<br />
Цель делает последний шаг, и ты нападаешь.<br />
<br />
Ты выпрыгиваешь из укрытия и вгрызаешься в шею жертвы. Она не успевает отреагировать. В момент твоего появления лишь успевает широко раскрыть глаза и остолбенеть от неожиданности.<br />
<br />
Ты зубами вгрызаешься в горло. Прокусываешь кожу и ломаешь хрящи гортани, сжимая крепче челюсть.<br />
<br />
Жертва хрипит, не в силах позвать на помощь. Первое время пытается сопротивляться, но боль и, хлынувшая в дыхательные пути кровь, сделали своё дело. Помогая руками, утаскиваешь ещё живое тело в кусты, подальше от посторонних глаз. Только когда жертва окажется на земле, ты разожмешь зубы.<br />
<br />
Хрипы возобновляются, но они совсем слабые. Металлический вкус крови раздражает рецепторы, и жажда становится нестерпимой.<br />
<br />
Сделав глубокий вдох, ты вновь вгрызаешься в её шею. Зубы прокусывают нежную кожу, захватывают несколько тоненьких шейных мышц. Сжимаешь сильнее зубы и тянешь, желая оторвать их от тела.<br />
<br />
Тонкие, но крепкие фасции забиваются между зубов. Тебе не нравится это, и ты начинаешь злиться. Внутреннее животное хочет есть немедленно, а не ждать, когда ты очистишь желаемый кусок.<br />
<br />
Тяжело дыша, стараешься быстро разжевать жилистую плоть и проглотить, ради новой порции.<br />
<br />
Закусив сильнее, в рот хлынула кровь. Ты чувствуешь, как она пульсирующим потоком заполняет полость из разорванной артерии. Её вкус и её обилие возбуждает тебя.<br />
<br />
Ты откусываешь ещё один раз и начинаешь с аппетитом пережевывать узкие мышцы, смешивая их с кровью в мясное пюре.<br />
<br />
Кровь стекает с подбородка и течёт по шее. Её впитывает ворот твоей футболки, образовывая бурое пятно. Сейчас тебе это не важно. Сейчас главное - это утолить голод.<br />
<br />
Сопя и чавкая, ты отгрызаешь кусок за куском. Пережевываешь кожу, мелкие мышцы и попавшие куски хрящей.<br />
<br />
Постепенно голод отступает, вкус крови не такой притягательный, а тоненькие мышцы шеи кажутся потраченным временем. Тело уже давно не подаёт признаков жизни. Сердце давно остановилось и не выталкивает кровь из порванных артерий.<br />
<br />
Ты садишься рядом и приводишь мысли в порядок. Подолом платья жертвы вытираешь кровь с подбородка и шеи. Остаётся вспомнить, куда бросил куртку. Ты сыт, и тело жертвы больше не интересует.<br />
<br />
Натянув куртку, застегиваешь под самое горло, скрывая пятна крови на одежде. Это не первая твоя охота, и ты уже знаешь, как утолять свой голод.<br />
<br />
Выйдя из сквера, запрыгиваешь в первую попавшую электричку.<br />
<br />
Застрявшие жилки между зубов по-прежнему мешают, и ты не можешь сдержаться и начинаешь выковыривать их ногтем мизинца.<br />
<br />
Замечаешь, как молодая девушка наблюдает за твоим занятием. У тебя хорошее настроение, и ты улыбаешься, взглянув ей в глаза.<br />
<br />
Девушка смущенно отводит взгляд. Она нравится тебе, и ты встаешь, направляешься к ней, чтобы познакомиться.
