Классика

В этой книге собраны пронзительные переводы английских поэтов-романтиков, выполненные Яном Пробштейном. Читатель встретится с философскими размышлениями Вордсворта о детстве, мистическими озарениями Шелли и чувственной меланхолией Китса. Сквозь образы гор, моря и античных ваз авторы исследуют вечные темы красоты, изменчивости и бессмертия духа. Каждое стихотворение — это приглашение заглянуть в бездну собственных чувств и ощутить, как «Интеллектуальная Красота» преображает мир вокруг. Expand

Перед вами — уникальная билингвальная антология, охватывающая шесть веков английской поэзии: от загадочных строк слепого Джона Одли до изящных эпиграфов елизаветинцев. В книге собраны произведения более сорока авторов — от придворных поэтов и вельмож до узников Тауэра и коронованных особ, включая Генриха VIII и Елизавету I. Читатель встретит здесь и знаменитые сонеты Шекспира, и редко публикуемые баллады о чуме, войне и деньгах, и стихи, написанные на пороге казни. Каждый текст представлен на языке оригинала и в современном русском переводе, открывая дверь в мир, где любовь соседствует со смертью, а сатира — с молитвой. Expand

Владелец кафе «Бальто» Робер Лами соглашается помочь восстановить события вечера 13 апреля, когда в тихом Виорне было совершено чудовищное убийство. Его рассказ, записанный на пленку, должен пролить свет на то, что произошло между завсегдатаями заведения — Пьером Ланном, его исчезнувшей женой Клер и загадочной глухонемой кузиной. Однако Лами предупреждает: магнитофон глух и слеп, а его собственная память может подвести. Так начинается детектив, где главный герой — сам читатель, которому предстоит отделить правду от вымысла и дописать недостающую главу. Expand

Лондон начала XVII века — эпоха крушения старых истин и рождения нового мира, где поэзия становится зеркалом расколотого сознания. В центре этого перелома — Джон Донн, поэт-загадка, чьи стихи, полные мучительных контрастов и гамлетической рефлексии, бросают вызов гармонии Возрождения. Вместе с Беном Джонсоном и плеядой их современников он создает лирику, в которой тревога перед «вывихнутым временем» и атомизированным хаосом сплетается с поисками новой точки опоры. Эта книга — путеводитель по английской поэзии первой половины XVII века, где каждый стих дышит предчувствием гражданской войны и интеллектуальной революции. Expand

Старый парикмахер Аветис, задержанный нашими бойцами у колодца, рассказывает майору историю, от которой стынет кровь. Спрятавшись от немцев в подвале мариупольского театра вместе с двумя маленькими мальчиками, он становится свидетелем их чудовищной гибели от рук лейтенанта Кольберга. Но у парикмахера есть своя правда и своя месть — английская бритва, которой он дорожит больше жизни. Сможет ли старик, переживший ужас, найти в себе силы для последнего, решающего удара? Expand

В этой книге собраны фрагменты записных тетрадей Франца Кафки — загадочные, сюрреалистичные и пронзительные. Читатель встретит героев, запертых в собственных комнатах и телах: старика, к которому приходит китаец, адвоката, внезапно исчезающего из собственной спальни, и человека, чья хандра является к нему в облике дамы в фехтовальных перчатках. Каждый текст — это дверь в мир, где привычная реальность трескается, обнажая абсурд и тоску. Откройте тетрадь, чтобы услышать, как дребезжит зеркало внутри вас. Expand

Автор просыпается после тревожного сна, в котором он, воспарив над Лондоном, встретил утомлённого ангела, ведущего учёт человеческих поступков. Поначалу гордясь своими многочисленными добрыми делами — от благотворительных ужинов до подписанных фотографий, — герой с ужасом обнаруживает, что ангел занёс всё это не в кредит, а в дебет, приписав к тщеславию и лицемерию. Эта ироничная и остроумная история заставляет задуматься: что на самом деле движет нами, когда мы творим добро, и кто выносит окончательный приговор нашим мотивам? Expand

Герой этого ироничного романа, светский джентльмен, убеждён в собственной добродетели и с упоением перечисляет ангелу свои благотворительные подвиги за минувшее Рождество. Однако небесный учётчик приводит его в замешательство, демонстрируя совсем иную оценку поступков: всё, что рассказчик считал проявлением щедрости, оказывается записано как лицемерие и тщеславие. Сможет ли герой взглянуть правде в глаза, когда его привычная картина мира рушится на глазах, а спор с ангелом грозит закончиться падением с небес? Expand

В восточной поэме Михаила Лермонтова «Ангел смерти» разворачивается драматичная история о падшем небожителе, который, вопреки своей природе, проникается любовью к смертной девушке. Главный герой, ангел, решает пожертвовать бессмертием ради земного чувства, но его дар оборачивается трагедией. Сможет ли любовь спасти или погубить того, кто изначально был лишен права на человеческие страсти? Expand

Знак «кирпич» на пустынном перекрёстке оказывается лишь предлогом для гаишника-взяточника, но принципиальный водитель предпочитает сделать крюк, а не платить мзду. Спасаясь от коррумпированного стража порядка, он сворачивает на проселочную дорогу и едва не становится жертвой лобового столкновения с ярко-красной иномаркой, которая несётся прямо на него без водителя за рулём. Оказавшись в кювете, герой обнаруживает за рулём прелестную блондинку, которая сбивчиво обещает заплатить за ремонт и умоляет не вызывать ГАИ. Но как объяснить тот факт, что за секунду до аварии в машине никого не было? И кто такой загадочный Николаша, который «всё уладит»? Expand

Получив посылку от умершего кузена Джона Роджера, последнего из древнего рода, герой обнаруживает среди фамильных бумаг необъяснимую загадку: на гербовой печати вместо христианской лампады красуется таинственный кристалл с латинской надписью. Пытаясь разгадать, почему его родственник изменил печать и что скрывается за странными словами в прощальной записке, рассказчик погружается в наследство, полное манускриптов розенкрейцеров и древних артефактов. С этого момента в его жизнь вторгаются видения и сны, где сияющий яхонт неумолимо влечет его к разгадке тайны, уходящей корнями в глубь веков. Expand

Уставший от скуки и газетных «уток», герой коротает вечер за бутылкой вина, пока случайная заметка о нелепой смерти не приводит его в ярость. Внезапно из пустоты раздается голос, принадлежащий невообразимому существу из бочек и бутылок, которое представляется Ангелом Необъяснимого. Явившись, чтобы наставить скептика на путь истинный, этот странный гость с готовностью доказывает свою власть и над героем, и над всеми невероятными происшествиями, которые тот так презирает. Сможет ли рассказчик устоять перед столь убедительным и грубым аргументом в пользу чудесного? Expand

Глупый ангел Дормидон, явившийся на свет от божественного чиха, изо всех сил старается угодить Небесам, но любое его поручение оборачивается бедой. Приставленный к забубенному пьянице-мужику, он решает во что бы то ни стало доставить грешную душу прямо в рай, не разбирая средств. Чем обернется его рвение — небесной милостью или новым конфузом, — и сможет ли незадачливый ангел искупить свою вину? Expand

В начале XX века молодой философ Хосе Ортега-и-Гассет берет скальпель, чтобы препарировать не тело, а душу — душу целого поколения, воплощенную в романе Пио Барохи «Древо познания». Автор предстает безжалостным анатомом, который в «рассеянной душе» писателя видит диагноз эпохе, стоящей на пороге невиданного перелома времен. Но является ли этот труд объективным исследованием или же это юношеский максимализм, попытка расщепить собственную душу через призму чужого творчества? Перед нами ключевой, возможно, намеренно незавершенный текст, в котором рождается философ, осмелившийся бросить вызов мэтру и самой истории. Expand

В этом эссе Михаил Кузмин предлагает проницательный и парадоксальный портрет Анатоля Франса, классика французского гения, в котором гармонично соединяются, казалось бы, взаимоисключающие свойства. Автор исследует фигуру скептика и разрушителя традиций, который, тем не менее, черпает вдохновение из церковной старины и соблюдает те самые традиции, которые отрицает. Кузмин видит в Франсе мыслителя, чья убийственная логика и «ни да, ни нет» не толкают на действие, а создают висячий сад Эпикура, где блеск иронии и человечность оказываются дороже любых определенных ответов. Сквозь маски аббата Куаньяра и господина Бержере проступает главная тайна Франса — то сокровенное, чего он стыдился и что сам же прятал за скептическим сюртуком. Expand