Когда бабушка умерла, в доме стало слишком тихо.
Не просто тихо — как будто звук вообще перестал существовать.
Мама разбирала вещи, папа делал вид, что занят, а я сидела у окна и смотрела на старые часы.
Они висели на кухне всегда.
Деревянные. С маятником. С тихим, почти живым «тик-так».
— Заберёшь? — спросила мама.
— Часы?
— Бабушка говорила, что они должны остаться тебе.
Я кивнула.
В тот вечер я забрала их к себе в комнату.
Повесила на стену.
Завела.
Тик.
Так.
Тик.
Так.
Сначала это было просто звуком.
А потом…
В одну ночь я проснулась.
Часы шли быстрее.
Тик-так-так-так.
Я села на кровати.
И вдруг услышала голос.
— Не спишь?
Я замерла.
Этот голос я знала.
— Бабушка? ..
Маятник качнулся.
И в комнате стало тепло.
— Ты теперь одна? — спросила она.
— Нет… но как будто да.
Тик.
— Это нормально, — сказала бабушка. — Когда люди уходят, кажется, что они забирают с собой часть дома.
— Ты правда здесь?
— Я там, где ты меня помнишь.
Я подошла к часам.
— Почему они… такие?
— Потому что это не просто часы, — ответила она. — Они считают не время. Они считают моменты.
Тик.
— А если они остановятся?
Пауза.
— Значит, ты перестанешь помнить.
Я испугалась.
— Я не хочу.
— Тогда не давай им остановиться.
С тех пор я завожу их каждое утро.
Иногда они идут быстрее.
Иногда медленнее.
Иногда — почти останавливаются.
И тогда я вспоминаю.
Как мы пили чай.
Как она смеялась.
Как она учила меня печь пироги.
И часы снова начинают идти ровно.
Тик.
Так.
Потому что память — это тоже время.