Зинаида Николаевна Гиппиус

В этом томе собрания сочинений Зинаиды Гиппиус представлен ее «Литературный дневник» — острый и бескомпромиссный взгляд на русскую словесность и общественную жизнь рубежа веков. Автор, отказываясь от роли беспристрастного наблюдателя, вступает в диалог с эпохой, фиксируя «вчерашний день» литературы, который, по ее убеждению, неразрывно связан с настоящим и будущим. Главный герой этой книги — сама мысль, напряженная, парадоксальная, ищущая истину в хаосе предреволюционных лет. Погружаясь в эти заметки, читатель становится свидетелем того, как рождалась и отстаивала себя одна из самых ярких и независимых позиций в истории русской критики. Expand

В морозный декабрь 1919 года Зинаида Гиппиус, поэт и одна из самых ярких фигур Серебряного века, тайно покидает голодный Петроград, навсегда разделяя свою жизнь на «до» и «после» России. Её дневники, полные клокочущей ярости и боли за растерзанную революцией страну, она прячет в потайных местах, зная, что за каждую строчку её ждёт расстрел. Эта книга — не просто биография, а исповедь женщины, которая выбрала изгнание вместо молчания и всю оставшуюся жизнь платила за право быть услышанной. Expand

В центре этой книги — «неистовая душа» Зинаиды Гиппиус, поэтессы, чья жизнь и творчество были пронизаны предельным напряжением любви и ненависти. Автор пытается разгадать истоки этой нечеловеческой страстности, обращаясь к началу ее личной и писательской судьбы. Через судьбу Гиппиус и ее мужа Д. С. Мережковского раскрывается трагедия русской эмиграции, начавшейся задолго до отъезда — с большевистского переворота 1917 года. Это история о том, как поэт, живя еще в Петрограде, уже написал первые эмигрантские стихи, полные боли и проклятий за убитую свободу. Expand

Вот краткая аннотация к книге, составленная по предоставленному тексту: Автор погружает читателя в атмосферу «лунной дружбы» с Александром Блоком — отношений, сотканных из встреч, недосказанности и поэтической близости. Рассказчик вспоминает осенний день на даче под Петербургом, где чтение письма от талантливой Ольги Соловьевой становится отправной точкой для череды легких теней прошлого. Это не оценка и не суд над поэтом, а бережно воссозданный портрет человека, увиденный сквозь призму двадцати лет знакомства. Читателю предстоит узнать, как рождается эта необычная связь и какие образы скрываются за строками блоковских стихов. Expand

В рождественский сочельник на юге, где солнце светит вместо снега, юная Лёля с упоением готовит елку, мечтая о настоящей зиме и празднике. Среди шумной гостиной её внимание приковано к высокому, смущенному ученику, чье появление стало для неё маленькой победой. Но за весельем и детскими хлопотами уже чувствуется дыхание иных, недетских желаний, которые однажды перевернут всё вокруг. Expand

В предгрозовой тишине летнего вечера едва знакомые молодые люди обмениваются шутливыми репликами, но ветер уносит слова, искажая их смысл. Девушка с бледными волосами слышит от собеседника в синей косоворотке нечто дерзкое и непозволительное — то ли намёк на женитьбу, то ли насмешку. Теперь ей остаётся гадать, было ли это случайностью ветра или дерзостью странного незнакомца, чьи истинные намерения скрыты так же глубоко, как надвигающаяся гроза. Эта история о начинании, которое рождается в буре и грозе, где каждое слово может стать роковым. Expand

Случайная встреча в Париже сталкивает два мира — беспечного Двоекурова, живущего лишь сегодняшним днем, и Наташу, чье прошлое с ним полно невысказанных теней. Он улыбается легко, как и двадцать лет назад, но за его сияющей улыбкой скрывается что-то неуловимо чужое. Героиня чувствует, что прежний Юруля исчез, уступив место человеку, который «забыл и себя» ради своей новой правды. Кто же он теперь — кукла в руках судьбы или тот, кто сам дергает за нити? Expand

Вот аннотация к книге Зинаиды Гиппиус «Мой лунный друг»: Осень на даче под Петербургом. Героиня получает письмо от Ольги Соловьевой — талантливой художницы и жены Михаила Соловьева, брата знаменитого философа. Их заочная переписка длилась годы, но личная встреча состоялась лишь незадолго до трагической развязки. Воспоминания о сильной, цельной женщине переплетаются с портретом эпохи и тайнами, что ведут к роковому финалу. Expand

Молодой человек признаётся своему собеседнику в странном, почти болезненном влечении: он ничего не любит, но его преследуют и завораживают старухи. Не просто пожилые женщины, а особая, необъяснимая их разновидность, которую он называет французским словом «fascination». Герой пытается описать это наваждение, но безуспешно — обычный язык не способен передать силу и природу его влечения. Что скрывается за этим признанием — тёмная тайна, психическое отклонение или ключ к чему-то запредельному? Expand

Четырнадцатилетняя Лиза, родившаяся в один день с двадцатым веком, презирает плоскую обыденность гимназии и скуку взрослой жизни. Настоящее счастье она находит лишь в книгах, которые становятся для нее откровением, и мечтает сама стать писательницей. Однажды, сидя в беседке на закате, она мучительно пытается подобрать первые слова для своего романа — «Солнце закатывалось…» или «заходило». С этого мучительного выбора начинается история о поиске своего голоса, где грань между воображением и реальностью оказывается тоньше, чем кажется. Expand

Холодным ноябрьским вечером 1909 года рассказчик становится свидетелем отчаянного прыжка в ледяную воду с Измайловского моста. Вытащенный из реки промокший и дрожащий молодой мужичонка встречает вместо сочувствия лишь злобу толпы и грубость городового. В этом коротком, но пронзительном уличном эпизоде Зинаида Гиппиус с беспощадной точностью вскрывает равнодушие и жестокость обывателей, для которых чужое горе — лишь досадное происшествие. Expand

В сумрачном петербургском доме на Фурштатской собираются важные господа и «настоящие писатели» — не для шумных ужинов, а для чтений, чая с конфетами и язвительных споров, от которых «иной так и позеленеет весь и трясется». За этой чинной скукой, подмечает зоркий швейцар, кроется что-то большее, чем докторские запреты и катары желудков. Кто он, загадочный хозяин вечеров господин Лукашевич, и почему его гости, голодные и нервные, так спешат разойтись по домам? Эта петербургская новелла приоткрывает дверь в мир, где под маской благопристойности кипят страсти, а поэтическое оказывается реальнее всего на свете. Expand

Ян Райвич, близорукий и робкий юноша, оказывается на пороге товарищеского суда из-за невольного доноса, которого сам не помнит. Пытаясь избежать позора, он сталкивается с презрением товарища Самохина, но дома его ждет иная реальность — сестра Вера, живущая иллюзией, и их немощная бабушка, застывшая между жизнью и беспамятством. В этом мире, где прошлое давит горбом, а будущее сулит лишь переезд в Петербург, Ян пытается отстоять свою правду, не зная, что самый страшный суд уже вершится в стенах его собственного дома. Expand

В Париже случайная встреча переворачивает жизнь Наташи: она узнает в элегантном незнакомце Юрия Двоекурова — того самого «Юрулю», с которым когда-то делила опасные революционные будни. Теперь он называет себя счастливым, занимается химией и наотрез отказывается ворошить прошлое, но его холодная, сияющая улыбка скрывает куда больше, чем кажется. Герой, признающий лишь собственную свободу и выгоду, предстает загадкой: он одинаково легко дарит нежность и отталкивает, лжет, «когда нужно», и не верит ни в идеи, ни в чувства. Но именно этот человек, похожий на «чертову куклу», становится центром, вокруг которого начинают распутываться нити старых драм и новых страстей. Expand

В мемуарном очерке «Мой лунный друг» Зинаида Гиппиус воскрешает двадцатилетнюю историю своих отношений с Александром Блоком, начиная с первой встречи в весенних сумерках петербургской квартиры. Автор не судит поэта и не анализирует его творчество, но стремится уловить неуловимую суть «несказанного», которым была пронизана каждая их беседа. Через детали облика — глухой голос, неподвижное лицо, «детскую» нестрашность — и атмосферу «лунной дружбы» проступает портрет человека, всегда присутствующего и одновременно отсутствующего, чьи скупые слова были тяжелее любых признаний. Гиппиус приглашает читателя заглянуть за туманные покровы, оставив интригу в самом воздухе тех далеких лет. Expand