Katia Neva

Джесси и сама не знает, почему вошла к нему< br />
в дом днём, даже не зная, а там ли Эдмунд? Войти к нему без приглашения было< br />
очень глупо, хотя он всегда рад ей, она не хочет выглядеть в его глазах слишком< br />
навязчивой.< br />
Она стоит посредине комнаты, прохаживается< br />
по просторной и богато сделанной гостиной, трогает пальчиками мягкую обивку< br />
дивана.< br /> — Что ты здесь делаешь? – его красивый< br />
голос разрезал тишину, заставляя Джесси вздрогнуть.< br />
Джесси повернулась к нему, вполне< br />
спокойная, разве что, дыхание не до конца выровнялось. Девушка закусила губу, и< br />
то, что в его зелёных глазах плясали озорные искорки, её совсем не успокаивало.< br />
Ей не хочется, чтобы он смеялся над ней. Но сейчас была не та ситуация.< br />
— Пришла тебя навестить.< br />
Эдмунд промолчал, не зная, что ответить. Не< br />
теперь, когда она столь изучающее смотрит на него. Слишком часто в последнее< br />
время. А посмотреть есть на что. Он высок, строен и статен.< br />
Она больше не искала путей к отступлению, < br />
не оправдывалась и смотрит на него так, словно ждала его. Или… она< br />
действительно его ждала? Не то, чтобы в мыслях она обдумывала, что приготовит< br />
ему обед и будет ждать, пока он придёт с работы и оценит её кулинарное< br />
мастерство, но она его ждала. То, что эта встреча произошла так нелепо – не в< br />
счёт. Насколько бессмысленна и глупа та надежда, которую он сейчас чувствует? < br />
Ведь она не… и он не может… Но их привязанность давно переросла в нечто< br />
большее. Он мог с уверенностью сказать, что влюбился в прекрасную Джесси, но не< br />
мог даже подумать, что она тоже. И насколько больно будет падать, если он< br />
ошибся? < br />
Джесси сделала шаг ближе к нему и хотела о< br />
чём-то с ним поговорить, но он не дал ей сказать, волнуясь.< br /> — Ты спрашивала про комнату, в которой ты заснула.< br />
Джесси неловко отвела взгляд, но Эдмунд продолжил.< br /> — Это – комната для девушек.< br />
Джесси подняла на него глаза, как бы спрашивая, собирался ли он использовать эту комнату по назначению, в её глазах читалось недовольство.< br /> — Я… нет. Ты же знаешь, я никогда не был женат, просто потому, что никогда не любил. И в борделях не был. Моя семья была очень дружной, и я с детства считал, что поцелуи без любви – это неправильно и мерзко. Но я рад, что эта комната пригодилась. < br /> — С трудом, но я тебе верю. – усмехнулась Джесси. – Возможно, потому, что сама никогда и ни с кем не была. Я всегда посвящала себя семье. Друзей у меня мало, а на личную жизнь времени совсем не оставалось.< br /> — А как же тот паренёк? < br /> — Кто? – не понимая, о ком он, спросила Джесси.< br /> — Твой друг. Финансовый спонсор нашего театра и моя головная боль, которая ничего не понимает в искусстве! < br />
Девушка засмеялась.< br /> — Он… он – просто друг, который знал моих родителей. < br />

Большинство читателей или зрителей не всегда понимают, как устроен рассказ или фильм, но более частое это: < br />
< br />
О том, что все называют оправданием, хотя это – обыкновенная предыстория.< br />
< br />
Бесит, что как только мы видим у злодея или у любого другого персонажа (но больше таких придирок по злодеям) прошлое, все сразу называют это оправданием и способом вытянуть слезу из читателя и зрителя, вместо того, чтобы подумать, что это просто прошлое – как у всех, чтобы понять мотивацию или взгляд на жизнь, чтобы мы видели персонажа, а не бесформенную картонку, чтобы увидеть, насколько он живой, как устроено его мировоззрение, и как он оценивает мир вокруг себя. И чтобы было реалистично – если у персонажа всё есть, и он всеми любим (особенно, если это персонажи, то есть, их несколько, и они любимы и у них всё есть), и никогда не испытывал трудностей или бед – как-то слишком утопично звучит. Потому что так не бывает. Если персонаж любим – то уж точно не всеми, и таким образом проблемы приходят со стороны – это выглядит более живо, более правдиво. Вот зачем нужна предыстория на самом деле.< br />
< br />
Стокгольмский синдром – отличное завуалированное недопонимания (не во всех случаях)< br />
< br />
Когда кто-то в паре думает, что возлюбленный не любит его – это как раз напоминает стокгольмский синдром – потому что один из них насторожен, а другой знает, что любит и что готов ради своей любви на жертву. Иными словами, стокгольмский синдром в литературе и кино – это завуалированная метафора на недопонимание, на то, что чувствуют партнёры и какие сомнения испытывают. Как той же магией объясняются психологические проблемы, с помощью заклятий, и как сама магия принимает метафору любви, как в желании убить завуалированно сексуальное напряжение. Этот приём тоже – происходящее по сути своей, и не важно, потому что здесь главное – чувства этих двоих, что практически вытащены на поверхность.< br />
< br />
В историях о средних веках – убийцы – не оправдание, а нечто бытовое.< br />
< br />
Опять же, убийцы – кумиры многих, но все видят это оправданием, а не обыденностью в те непростые времена. В те же средние века убийцами были практически все, от рыцарей до дворян, также были наёмники – любого статуса. Девушки для самозащиты носили кинжалы под платьем, и не для того, чтобы подравнять нападавшему причёску. А уж сколько раз кого-то отравляли, особенно в дворянских кругах. Казни были особым развлечением для зевак. Убийствами практически жили, как бы парадоксально не звучало. И это мирное время. А сколько было убийц во время войны – и не сосчитать. Но главный аргумент таких фанатов «в реальной жизни с таким было бы опасно». Наполовину правы – потому что могли мстить за убитых, но в плане того, что такой мог бы и тебя самого убить – мимо. Всё же, это было своего рода работой, так что, приходя домой, они бы были просто собой, роль убийцы осталась бы там, на поле боя, а дома только роль любимого и любящего – хотя бы потому, что в те времена убивали ради того, чтобы защитить свою семью и свои земли. Убийство было даже не обыденностью, а обязанностью.

Много раз слышала очень разрозненные мнения о создании картин нейросетью. Кто-то восхищается, кто-то не понимает, как воспринимать творчество от робота, кто-то считает, что это и не картины вовсе, ведь художник прежде всего, вкладывает свою душу в картину, самовыражается. Все по-своему правы. Я сама в картинах и артах меломан – то есть, вижу арт и нравится, то сразу сохраняю, совершенно различного стиля, главное, чтобы нравилось. Иногда бывало так, что я думала, что картина создана нейросетью – но это арт художника реального, но выглядит столь детализировано, что создаётся впечатление, что это продукт от нейросети. И наоборот тоже было. Почти каждая нейросеть рисует картину по принципу фракталов, в самых разных их проявлениях, что реальный художник если и сможет, то положит всю жизнь на написание хотя бы одного такого фрактала.< br />
< br />
Но, если смотреть более объективно на то, что создаётся нейросетью, то это развлечение для нас, простых смертных, что не являются художниками. А для художников и артеров – это источник вдохновения, мотивация быть лучше, ведь всё же, возможности реального художника не безграничны, но самосовершенствоваться никто не запрещал. И в то же время, нейросеть порой может создать что-то, что просто никогда не сможет реальный художник. Как итог: роботам есть чему учиться у реальных художников, и художникам есть чему учиться у роботов. Более того, нейросеть, как и остальные чудеса техники и технологий, служит для упрощения жизни, для удобства, а главное её отличие в том, что она полностью связана с творчеством — писать картины, песни, книги — это не конкуренция, а лишь упрощение, для простых смертных и для тех, кто также связан с творчеством.

Эссе о том, почему мы любим такие твисты, за что ненавидим, и о том, что повороты могут быть разными.< br />
Когда люди долгие месяцы проводят почти исключительно в компании друг друга, они неизбежно либо друг друга возненавидят, либо невольно привяжутся, поддавшись иллюзии возникшей близости.< br />
< br />
Стокгольмский синдром — защитно-бессознательная травматическая связь, взаимная или односторонняя симпатия, возникающая между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения угрозы или насилия.< br />
Ну, а проще говоря, жертва влюбляется в похитителя.< br />
Только это «в идеале». На деле всё иногда совсем не так. И не всегда всё так просто. Ведь, давайте начистоту, что средневековые браки (династические) (политические) и др – это тоже сравнимо с похищением. Да что там! Это и есть похищение. Ведь это совершается без согласия, потому что девушка (зачастую, а бывает и мужчина) не любят друг друга, но из-за своего титула или родителей, помолвлены друг с другом с детства, и деваться некуда. И да, тогда только два развития событий: либо они (если действительно предназначены друг другу) полюбят, либо возненавидят.< br />
Но бывает по-разному, и всё зависит от обстоятельств. Если не в идеале, то случаи совершенно разные. Пара может развестись, через несколько лет счастливого брака или прожить вместе всю жизнь, даже если они действительно друг друга любили. А может быть, похищение было показательным, и на самом деле предполагаемые «жертва и похититель», уже были знакомы и влюблены друг в друга, но из-за семьи(друзей или общества) не могли узаконить свои отношения. А может быть, один из них наломал дров, уже, будучи влюблённым в другого, который устроил показательную «свадьбу», чтобы наказать любимого. Или, если хотите, жертва только притворяется жертвой, на самом деле мечтая попасть в руки похитителя, чтобы его убить. Либо же похищение, чтобы проучить друг друга.< br />
Вариантов просто большущее множество.< br />
< br />
За что мы любим такие повороты… Ну, для начала, наверно, за то, что «от любви до ненависти» (причём, ненависть, часто показная). А ещё, за то, что это персонажи влюбляются всегда по-разному. И за то, что персонажи сначала видят все негативные стороны друг друга.< br />
А ненавидим за штампы. И то, что один старается перекроить другого под себя. Обычно этим «искусством койки и житья» занимается жертва. И если такое есть, то можно догадаться, что это – не любовь. Потому что любовь это не «за что-то» и не «вопреки», а просто потому, что ты есть на белом свете. А ещё ненавидим, когда жертва и похититель меняются местами, и уже жертва применяет насилие (чаще всего, моральное).

Для начала, нужно что-то, что будет равноценно бескрайнему воображению. Сон – не совсем подходящий вариант, потому что, как сказал Нил Кэсседи «Однажды в сказке» -< br />
будь это сон, тут были бы говорящие пончики. Не каждый жанр потянет «говорящие< br />
пончики», нужно что-то более реальное или похожее на реальность. Смерть – тоже< br />
не то, слишком узкий выбор происходящего. Нужно что-то, что будет между сном и< br />
смертью, и что будет также разнообразно.< br />
< br />
Кома – просто идеальное решение. Она соответствует трёхактной структуре построения сюжета, что является основой (разумеется, сюжеты не всегда строятся по трёхактной структуре, бывает и больше, но «скелет» состоит от трёх актов и далее), соответствует «путь героя», вписывается во все законы писательства и сценарного мастерства, одновременно с этим, даёт простор для создания историй. Любой жанр, любое время, любой сюжет.< br />
< br />
То есть, например, та же комедия. Если, например, персонаж< br />
кого-то убил или что-то сжёг – мы знаем, что это не опасно, создано ради юмора, < br />
и необратимых последствий не будет. Зато в том же триллере будем переживать за< br />
персонажа только потому, что он где-то поранился – обычно это означает, что< br />
после он будет убит. Да, иногда это может быть разножанровое или прятать один< br />
жанр за другим. Например, та же «Клиника», что должна быть комедией, но по< br />
факту, это драма (слишком много смертей, слишком много боли). За шутками и< br />
юмором там прячут боль и слёзы. Недавно пересматривала мультсериалы и заметила, < br />
что каждый персонаж имеет некое отношение к главному герою или героине. Также, < br />
в конце все проблемы героя или героини окончены, и мы просто ощущаем, как он< br />
или она словно бы сложился в единое целое, нашёл идиллию в себе. И, получается, < br />
что любой сюжет можно обернуть в схему комы. Главный герой или героиня – это< br />
тот, кто буквально собирает некие части себя, положительные и отрицательные, а< br />
её или его окружение может вовсе и не обладать теми качествами, теми< br />
проблемами, что наделила ловушка комы. Также, главный герой – тот, вокруг кого< br />
и вращается весь сюжет, все сюжетные линии, что тоже лишь укрепляет понятие< br />
комы вне сюжета. Тем более, если писать слишком реалистично, то история< br />
получится не интересной, не убедительной, и что-то из основы (трёхактной< br />
структуры) пострадает, будь то посыл, развязка или что ещё.