- Как к Вам пришла идея стать писателем?
- Я решил стать писателем в15 лет, когда написал сочинение по литературе на вольную тему, где нельзя было ничего списать или скомпилировать. И получил огромное удовольствие от написания текста.
Правда, потом я готовился быть писателем долгие годы. Вёл дневники, куда записывал всё важное, что видел, слышал и читал. Собирал материал к будущим книгам. Но считал, что я ещё не готов. А потом в моей жизни случилась большая беда. И творчество стало способом выхода из неё. С этого времени я пишу каждый день. Результаты моего писательского труда можно увидеть здесь:
https://vk.com/album7625308_176746904
А ещё подробнее здесь: https://skeptimist.livejournal.com/881839.html
Правда, у меня есть одна беда или, если угодно, проклятье. Мне слишком много дано. Разного. А каждый дар требует выхода. Поэтому я распыляюсь, перепрыгиваю с одного на другое, что не позволяет в творчестве добиться кумулятивного эффекта.
В свободное от преподавания время я занимаюсь исследованиями современного мифа и мифотворчества, художественным творчеством, редакцией журналов и сборников, выставляю материалы в «Живом журнале». При этом я пишу не только научные статьи и книги, заметки, но и картины, предъявляя к ним максимально высокие требования. Картины создаю, правда, не постоянно, а от случая к случаю.
По необходимости. Скажем, иллюстрации к своему первому роману «Седьмая печать». Их можно увидеть здесь: https://vk.com/album7625308_176745348
Также Посвящение роману «Седьмая печать» здесь: https://proza.ru/2008/11/26/586
А здесь находится последний выставленный мной фрагмент из «Седьмой печати», внизу которого есть ссылки на предыдущие: https://skeptimist.livejournal.com/397150.html
Помимо этого, я сочиняю музыку. Но это совсем другая тема.
- Написание книг — это искусство или ремесло?
- Видимо, и то, и другое.
Ремесло воплощается в навыках, приёмах, которые использует писатель, выстраивая их под себя. В самодисциплине, определённых правилах.
Искусство же писателя имеет три аспекта.
1) Первый аспект связан с тем, что, даже имея нужные профессиональные навыки или, как бы сейчас сказали, компетенции, писатель или поэт ничего путного не напишет, если у него нет дара. Чтобы не получилось, как у Тычины: «Трактор в поле дыр-дыр-дыр. Мы за мир. Мы за мир». А дар определяется вдохновением. Правда, вдохновение можно призывать через определённый настрой. И это тоже навык. Навык настроя на творчество. Но поскольку творчество сродни с медитацией, он не всегда срабатывает.
2) Второй аспект связан с тем, что, хотя «книги пишутся из книг», как говорил Вольтер, всё равно «каждый пишет, как он дышит», выплёскивая на страницы произведения то, что у него накопилось, наболело, пережито им лично, давая тем основания другим утверждать, что писатель всю жизнь пишет одну книгу, сколько бы романов он ни написал, рассказывая в ней про себя.
3) Третий аспект строится на общении с материалом, когда само будущее произведение начинает диктовать автору, как ему его писать, подталкивая к мысли, что книга пишет саму себя, а он просто водит ручкой или стучит по клавишам, записывая то, что ему сообщается извне.
В этом смысле ремесло учит графоманству. Что есть ремесло. А дальше, если ты хочешь большего, начинается искусство, которое всегда строится на тайне творения, когда знания и умения не гарантируют ничего, если ты не стал с книгой одним целым.
Опять же стоит учитывать и ещё кое-что.
Поскольку я, будучи по профессии учёным, пишу не только художественные тексты, но и научные, назовём их нон-фикшн, то отмечу, что эти тексты пишутся по-разному.
Научные тексты я пишу с ясной головой. Погружаться в материал/среду мне при этом не обязательно. Я его не переживаю, а мыслю. Здесь ремесла больше. Фактор вдохновения минимальный. Хотя дар есть дар. И искусство присутствует, если ты пишешь глубоко, но легко и лаконично, не вымученно как при запоре, но стильно, используя всю палитру языка, когда текст содержит интригу и выглядит как игра ума.
А художественные тексты требуют погружения и отрешения. Когда нет ничего вокруг, кроме того, что ты описываешь и чем в данный момент живёшь.
В первом случае мне не мешают посторонние звуки, кроме музыки. Чья-то жизнь рядом. Просьбы отвлечься. А во втором я должен слушать музыку. Она становится порталом, условием перехода в другой мир. Впрочем, я могу и без неё. Но тогда она должна звучать во мне.
- Как Вы справляетесь с "тупиком"?
- Всё зависит от характера и масштаба «тупика».
1) Самый большой мой «тупик» был, когда я, думая, что меня через несколько месяцев убьют, как сумасшедший писал свой первый роман на очень высокой ноте вдохновения, а потом, когда пришло время умирать, меня просто сильно избили. И вот тогда я не писал роман несколько лет. Просто не мог так писать, как нужно. Как того требовал сам роман. Знал, как надо. Но не мог. А хуже писать было нельзя. Но пришло время – и роман сам начал требовать, чтобы я его писал. И у меня получилось.
2) В известном смысле каждый рабочий день для писателя начинается с «тупика». Надо начать текст или продолжить. А с каким настроением ты сел? Чем посторонним озабочен? Что тебе конкретно мешает? Какие несделанные дела или обязательства?
Значит, чтобы начать писать, надо отключиться от всего остального, погрузиться в материал с головой.
Иначе говоря, тупик возникает там, где ты не настроился, не погрузился.
Обычно для этого я использую музыку. Самую эмоциональную. И желательно без русских слов. Они отвлекают. Затем я читаю фрагменты написанных ранее текстов, которые хочу продолжить.
3) В случае «тупика» не стоит писать с того места, на котором ранее закончили. Лучше начать с эпизода, который для вас наиболее эмоционален. И он потащит за собой остальное.
4) Ещё несколько советов.
- Не пишется какой-то кусок – отложите его. Вернётесь к нему потом.
- Есть ещё вариант. Если я знаю, что настроя не будет: надо за чем-то следить, отвлекаться, но и писать надо. Тогда я просто набиваю какие-то действия персонажей, предусмотренные сюжетом, абсолютно не заботясь о стиле и орфографии. Обрабатывать их я буду потом, если они того стоят. Нередко через такое почти автоматическое действие начинается настоящий процесс.
- Опять же, если совсем-совсем не пишется, займитесь технической работой. Вычиткой написанного или поиском и подбором материала, который вам для романа нужен. Прорисовкой персонажей и т.п.
Однако при написании научных текстов у меня таких тупиков нет. Тут, как сейчас, когда пишу эту анкету, не хватает только времени.
- На каком жизненном этапе Вы находились, когда писали книгу?
- Книгу пишут не этапом, а состоянием. Этап имеет значение лишь в той степени, в какой может к нему подвести.
- С чего начинался Ваш творческий путь?
- Творческий путь начинается с прозрения. С понимания, что зародившиеся в глубине сознания и вызванные силой воображения миры могут жить своей жизнью, если их описать. Но сначала их надо придумать.
Я начал придумывать эти миры с пяти лет, когда вместе с моим братом-близнецом научился лепить фигурки из пластилина и рассказывать друг другу истории про них. Потом мы даже строили замки и разыгрывали целые сражения для маленьких людей, размер которых не превышал сантиметра. Думаю, творческий путь начался тогда.
- Лучшее, что случалось с Вами в Вашей литературной карьере, и худшее, что Вы испытали на пути к тому, чтобы заявить о себе читателям?
- 1) Я вообще не думаю о литературной карьере, потому что не живу сделанным. Наверное, это плохо. Но пока так. И заставить себя заниматься карьерой я пока не могу, всё время этот процесс откладывая.
2) Возможно, в схожей ситуации находился математик Григорий Перельман, когда сказал: «Зачем мне миллион долларов, если я могу управлять вселенной?» Не знаю, может ли он управлять Вселенной на самом деле. Не уверен. Но своей Вселенной, вселенной, созданной нашим воображением, мы управлять можем. Когда ты понимаешь, что стал для этой Вселенной создателем, демиургом, богом, когда начинаешь общаться с ней и живущими по твоей воле героями, вот лучшее, что случалось со мной. В этом смысле лучшее – скорее, процесс. Однако, если говорить об итоге, то это написание первого романа «Седьмая печать», над которым я работал более 12 лет. Худшее, что я испытал, наверное, тоже связано с этим, потому что мой роман до сих пор не нашёл массового читателя. Я не смог или не захотел заняться его продвижением. И сразу стал писать другое произведение.
Так что пока для меня лучшее – всегда впереди.
- Что служит для Вас источником вдохновения?
- Сложно. Наверное, сам процесс творчества. Поясню. У меня нет музы и никогда не было. Я не хочу никому ничего доказывать и не ищу вдохновения на стороне. Всё, что мне нужно для творчества, уже есть во мне.
- Как Ваше творчество влияет на Вашу жизнь?
- Моё творчество и есть моя жизнь. Правда, поскольку у меня несколько направлений творчества, то и жизней несколько.
В образовании я – учитель истории, финалист первого Всеукраинского конкурса учитель года, автор своей образовательной концепции, учитель-методист, а ещё преподаватель высшей школы, историк, политолог, философ. И этим занимаюсь более двадцати лет.
В науке я – исследователь современного мифа, организатор ежегодных международных конференций по мифу, главный редактор сборников к ним и научного журнала «Мифологос», один из создателей общей теории мифа и неклассической мифологии, автор сотен статей и дюжины монографий. В художественном творчестве – писатель с яркой склонностью к мистике, магии, потустороннему. Кроме того, я художник, активный блогер.
Всё это очень разное. И всё на меня как-то влияет, как минимум делая мою жизнь интересной. Впрочем, добавлю кое-что ещё. Когда я начал писать «Седьмую печать», со мной начали происходить довольно странные вещи, которые обычно называют магией. Но не такой, как в Гарри Поттере, где надо что-то кричать и махать палкой, а какие-то тихие, житейские. Я начал читать лица людей, рассказывать их судьбу, объяснять то, что я не должен был знать по определению, угадывать какие-то события, звонить друзьям или коллегам, когда они думали обо мне и многое другое, что требовало выхода. Но я сумел все эти искания перевести в научную плоскость, что мне очень пригодилось при изучении мифа.
- Что в писательстве Вам дается труднее всего?
- Наверное, сочинять хитрые сюжеты или повороты к ним. Хотя, когда над чем-то достаточно долго думаешь, обычно ответы приходят сами собой.
- Сколько времени занимает подготовка к написанию книги?
- Все основные сюжеты романов, которые я бы хотел написать, мною определены и под них я собираю материал годами. В любом случае, если пишешь о чём-то, что уже где-то когда-то с кем-то было, нужно об этом узнать, как можно больше. Если это эпоха или страна, нужно погрузиться в них, насколько возможно, чтобы не нести пурги. Для примера, в первом романе «Седьмая печать» мой герой должен был оказаться в Вюрцбурге 17 века, когда там шла «охота на ведьм» и их там жгли сотнями. И я занялся их поиском. Так мне удалось найти протоколы допросов ведьм и даже узнать, как некоторых из них звали.
В общем нужны знания на кончиках пальцев. Практически изнутри. Понятно, что без историков тут никак. А ещё лучше – найти хорошего консультанта. Ещё лучше – не одного.
- Как выглядит Ваш процесс написания книги? Как на картинке: Вы за большим дубовым столом с печатной машинкой около камина в своём кабинете или, быть может, пишете на ходу, в заметках телефона?
- Место и условия написания – вторичны. Первично состояние, настрой. Вы можете писать, где угодно: в парке, на балконе, в постели или за столом. Везде, где застал вас процесс или вдохновение. Я нередко набрасывал основу текстов в транспорте.
Опять же для меня большую роль играет сон. Большую часть сюжетных линий, персонажей или просто идей у меня возникает под утро, примерно с пяти часов.
Порой, бывало, так «прёть», что уже и не до сна. Так мной были написаны многие доклады к конференциям или выступлениям, когда слова, образы, фразы приходят сами собой. Но для этого желательно с этими мыслями ложиться спать и с ними просыпаться.
- Что у Вас при написании книги было на первом месте: сюжет или персонажи?
- Когда как. Бывало, возникал чудный сюжет, который надо было развернуть, оживить и наполнить чем-то своим, включая и персонажей. Бывало, возникал персонаж, который требовал сюжет под себя.
- Вы заранее знаете характер своих персонажей или он меняется по ходу написания книги?
- Я могу заранее знать, планировать, но порой родившийся персонаж, если он уже живёт своей жизнью, начинает выстраивать пространство своего действия под себя.
Впрочем, своей жизнью живет и роман.
А вот и пример этого.
Лет 10 назад я задумал роман о козаке-характернике. Если кто не знает, так запорожцы называли своих боевых магов. Но роман вырос до трилогии. Первая книга «И пришёл воин» уже написана. Сейчас я с братом пишу уже вторую книгу и в этом году её закончу. При этом задача была поставлена максимально высокой. Написать такой роман, который воплотит три основных жанра, заложенных ещё Гоголем. Это – (1) плутовской роман («Ночь перед рождеством» и «Сорочинская ярмарка»), (2) эпос («Тарас Бульба») и (3) мистика («Ночь перед Рождеством», «Пропавшая грамота», «Вий», «Страшная месть»). В трилогии каждый роман должен был соответствовать одному из трёх жанров. Но уже первый роман повёл себя так, что в нём умудрились воплотиться все три жанра, начиная с весёлого народного плутовства и заканчивая колдовскими разборками в духе Вия, создавая впечатление, что не я его планировал и писал, а он меня вёл. Теперь мы с братом пишем второй роман и в этом году, Бог даст, закончим. Но и с ним начинаются выкрутасы и чуть ли не прямая перекличка с «Илиадой», которая перейдёт в «Одиссею», когда пойдёт третья книга. Но что это будет за одиссея, в каких мирах, я пока лишь догадываюсь.
- Как рождаются имена Ваших персонажей?
- Тоже по-разному. Иногда имя появляется раньше персонажа. Но бывает и наоборот, когда герой есть, а имя ему подбирается долго и непросто.
Так было у меня и с картинами, которые я сначала просто рисовал, а когда меня спрашивали, как она называется, отвечал, что у неё нет названия, но зато есть имя. А когда меня спрашивали, как эту картину зовут, обычно отвечал: пока не сказала. Но потом, когда выходила моя первая книга «Музыка Безмолвия», а она состояла из картин и текстов к ним, взятых из будущего романа, я оказался перед необходимостью эта картины назвать. Так появились их имена картин, которые можно увидеть здесь: https://vk.com/photo7625308_100789154
Впрочем, упомяну ещё такой эпизод. В романе «Седьмая печать» есть один персонаж, который предаёт главного героя. И когда роман ещё не был издан, мой брат позвонил мне и попросил, чтобы у него была фамилия, как у одного из его коллег, который постоянно его подставлял и весьма ощутимо. Я ему сказал, что это не очень хорошая мысль. Но в конечном итоге согласился. Но потом брат передумал. Что тоже мне не понравилось. Но я все-таки убрал ту фамилию. Однако, как потом оказалось, не везде. И, возможно, неспроста.
Сказал я об этом к тому, что, если судить по роману «Седьмая печать», книга может влиять на судьбу тех, с кем связана. Не всегда в хорошую сторону. В одном случае предвещая будущее, а в другом – беря его на себя. И тот, и другой варианты напоминают нам, что магия заложена в сути вещей, как писал Плотин. И нам остаётся только её принять.
- Описанные Вами необычные ситуации, например преступления или катастрофы, основаны на реальных событиях или это Ваша фантазия?
- Литературное творчество – всегда смесь реального и фантазии. Обычно в основе всех сюжетов что-то лежит реальное. Но порой оно в русле логики творчества могло меняться до неузнаваемости. Для романа «Седьмая печать» я даже сделал такую предпосылку: «Роман основан на реальных событиях, история которых не завершена». Хотя это мистический и даже магический роман. Но основа его реальная. Впрочем, не исключено, что в романе, который более других будет следовать реальным событиям, а такой замысел у меня есть, я напишу, что он полностью выдуман и любые совпадения случайны, уже хотя бы затем, чтобы меня не обвиняли в том, что я свожу с кем-то счёты.
- Начиная писать книгу, Вы изначально знаете, чем она должна закончиться, или процесс работы с персонажами наводит Вас на правильный финал?
- История литературного творчества говорит, что с этим бывает по-разному. И порой книга начинает диктовать свои условия, как её писать и какой финал ей удобней.
У меня, правда, до изменения финала не доходило. А остальное происходило постоянно.
- Какие смыслы читатели бы могли найти между строк Ваших произведений?
- В романе «Седьмая печать» помимо самого сюжета и приключений героев была поставлена задача, чтобы этой книгой говорила с читателем вся мировая культура. И, думаю, мне это удалось. Возможно, поэтому неподготовленному читателю роман может не зайти, потому что там параллельно действиям не просто идёт поток сознания главного героя, который события переживает, но и как бы попутно с ним общаются великие мудрецы всех культур и времён, которые как зрители следят за его переживаниями и приключениями, где-то подсказывают, где-то пытаются подбодрить. А он их не видит, но слышит.
В этом смысле в романе «Седьмая печать» оказалось несколько уровней написания и понимания, которые я для себя условно определил, как «gradus profanorum», «gradus doctorum» и «gradus initiatorum», что соответственно означает «уровень обывателя», «уровень знатока» и «уровень посвященного». Издал я второй уровень. Но подготовил и третий. А с первым не получилось. И тогда я решил, что этот уровень каждый читатель определит для себя сам, пропуская те строки и страницы романа, которые ему не зашли.
Понятно, что на каждом уровне свои смыслы и глубины. И это, не говоря о том, что:
- согласно древним, любой текст может быть понят на четырёх уровнях смысла, первый и самый примитивный из которых – буквальный;
- говорят «дуракам закон не писан, если писан, то не читан, если читан, то не понят, если понят, то не так». Однако это касается не обязательно дурака, но любого человека. Мы все умеем читать между строк. Но не всегда читаем и понимаем именно то, что автором вложено. И это нормально. Поэтому умный автор должен быть готов к той игре смыслов, которая закрутится, когда его текст будут читать, потому что «нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся». И это нормально. У всего, что создано, своя жизнь. И её лучше отпустить.
- Что Вам помогает настроиться, когда в книге приближается эмоциональный момент?
- Сама ситуация настраивает. У меня бывали такие ситуации, когда, описывая что-то в сюжете, я мог плакать или смеяться, или даже почти сходить с ума. Просто в творчестве надо уметь отпускать свою крышу погулять. Но когда творческий процесс заканчивался, надо снова становиться нормальным.
- После завершения книги оказывает ли она влияние на Вас? Если да, то какое?
- Не знаю.
1) Когда я защитил кандидатскую, мне другой кандидат сказал, теперь вы чувствуете, что изменились? Я ответил, что нет. Но вы потом поймёте, сказал он.
Как я понял из его слов, защитив диссертацию, я должен был забронзоветь и потом нести себя по жизни как памятник. Но я так и не дошёл до подобного состояния.
2) Без сомнения сам процесс написания влияет на жизнь человека, а может, даже переписывает или корректирует его судьбу. Ведь книга всегда нечто большее, чем просто н