Вячеслав Иванович Иванов

В эпоху, когда большое всенародное искусство кажется невозможным из-за динамичной и неустойчивой природы самого человека, рождается новый взгляд на творчество. Автор бросает вызов устоявшемуся делению на «высокое» и «малое» искусство, утверждая, что истинный художник — не завершитель, а зачинатель. Читателю предстоит погрузиться в размышления о том, как в потоке становления рождается подлинное творчество, лишенное статики и обращенное к вечности. Эта книга — смелый манифест, переосмысляющий роль искусства в мире, где нет места толпе, но есть место прорыву. Развернуть

В эпоху, когда риза отечества разодрана, а вера в его целостность спасает от отчаяния, книга обращается к языку как к живому чуду и божественному дару. Автор, вслед за Гумбольдтом, исследует русскую речь как таинственное совмещение необходимости и свободы — «эргон» и «энергию», творимую народом и предваряющую всякое творчество. Читателю предлагается заглянуть в самую ткань словесного состава, чтобы увидеть, как в гибкости, мощи и благозвучии языка отражается незыблемый замысел о России. Это размышление о том, что великое предназначение нации сокрыто в её главном сокровище — слове. Развернуть

В лабиринтах современной души, породившей символизм, автор ставит решающий диагноз: является ли это искусство бегством в романтическую мечту или пророческим предвестием новой действительности? Исследуя внутренний пейзаж творческих энергий, книга приглашает читателя заглянуть за грань холста, туда, где искусство перестает быть замкнутым в себе и становится либо глашатаем личности, либо судом над жизнью. Это не анализ отдельных произведений, а пристальное вглядывание в саму душу, разрывающуюся между сладким пленом прошлого и грозным зовом грядущего. Развернуть

В белом царстве, христианском государстве, восходит к власти царь Володарь, избранный Божией милостью и знамениями Святого Егория. Его держава простирается на все стороны света, но народ несет тяжкое бремя, а предыстория царя омрачена древним братогубительным неистовством среди потомков лесных сестер Егория Храброго. Лишь один внучатый племянник, Горыня с сынами, уцелел в той распре, положив начало роду Горынских князей. Так начинается повесть о Светомире царевиче, чей путь еще сокрыт завесой времен. Развернуть

В этой книге автор исследует фигуру Рихарда Вагнера как провозвестника нового дионисийского искусства и вселенского мифотворчества. Вагнер предстаёт не просто композитором, а зачинателем «синтетического» Действа, чей грандиозный замысел был внушён самим Дионисом. Однако, подобно Моисею, он лишь издалека узрел обетованную землю, оставшись на распутье между богодейством и богоборством. Через анализ вагнеровского хора и оркестра текст раскрывает трагедию гения, который, возрождая древнюю Трагедию, так и не смог до конца воплотить мистический хоровод. Развернуть

В своей пронзительной книге автор исследует трагический раскол между Поэтом и толпой, беря за отправную точку пушкинский «Иамб». Главный герой — не конкретный человек, а сам дух творчества, оказавшийся в ситуации рокового разрыва: гений нового времени не в силах дать народу духовный хлеб, а народ не способен понять его сокровенные «сладкие звуки». В поисках выхода из этой немоты художник уходит в пустынное уединение, где слово становится лишь намеком и символом. Эта книга — о цене отъединенности и о мучительном ожидании грядущего соединения двух некогда единых полюсов творческой силы. Развернуть

Восхождение и нисхождение — два полюса единого пути, по которому движется душа, жаждущая запредельной свободы. Герой этой книги, ведомый пафосом богоборчества и богоносности, разрывает с дольним миром, чтобы, пройдя через трагедию разлуки, обрести новое зрение. Но истинная красота открывается лишь в милостивом возвращении к земле, в улыбке, примиряющей небо и дол. Сможет ли он, взойдя на заоблачные троны, не покинуть Земли и услышать её ответный вздох? Развернуть