Бездонная мгла, леденящий душу смех, могильный холод, земля, не уходящая, а прямо-таки убегающая из под ног с невероятно страшной силой. Именно такими красноречивыми словами Печорин бы описал Храм Пяти Духов Усеньгуань, являющийся центром духовного паломничества в Китае и по словам местных, поражающий наповал колоритом. Почему же каждая минута пребывания в этом священном месте заставляла пропускать удары сердца некогда бесстрашного, равнодушного ко всему сущему мужчину? Он явственно ощущал гнетущую атмосферу храма, от которой каждый завиток его очаровательных светлых волос вставал дыбом.<BR>“Занесла же нелегкая в этот чертов Китай”- совершенно бессовестным образом проклял одну из могущественных держав Григорий Александрович про себя.<BR> <BR>Оглушительный раскат смеха был беспардонно прерван не менее громогласным мужским басом, эхом звучащим из каждого уголка собора.<BR> <BR>-Добро пожаловать в благословенную Империю Вечных мук, злоуважаемый господин Печорин! Прошу простить мой грешный дух за сей бесцеремонный прием. Не каждый день Диюй готов принять в свои когтистые лапы неподражаемого Покровителя Зла! Страшно даже вообразить, сколько проступков было совершено за вашу короткую, но не по принесенным людям страданиям, жизнь. Предстаньте же перед зеркалом греха!<BR> <BR>Чего уж там таить. Григорий Александрович не просто опешил... Он обомлел от услышанного. Не говоря уже об увиденном: перед ним предстал сам Янь-ло, верховный жрец Ада, под началом которого трудятся десять великих судей Диюйя. И не сказать бы, что сошел он с золотых страниц многотомных китайских легенд: испепеляющий взгляд и оскал увы не добавляли Богу смерти ни капли очарования, а бычьи головы с лошадиными мордами, красующиеся поодаль, послужили лишь ужасающим завершением этой прискорбной картины.<BR> <BR>Вот так вот пара напыщенных фраз сбили спесь с вечно нагловатого и дерзкого Печорина, в пух и прах растоптав его жалкие попытки на негодования и претензии. Он даже не мог выдавить из себя крикливую истерику, настолько жалким было положение мужчины. Властный голос Бога Смерти подавлял волю Григория Александровича, и негнущимися ногами, под гул разномастных тварей с рогами, он обреченно домаршеровал до кривоватого, потрепанного временем зеркала. Разумеется, в надежде разбить его и проснуться в мягкой кроватке под сап какой-нибудь прекрасной, пустоголовой девицы , а не с намерением смотреть в самую бездну своей чернейшей души, театрально изображая перед черномазыми уродами муки совести.<BR> <BR>-Царь Господний, дай же мне сил взглянуть в это треклятое зеркало или поскорее пощади меня и отправь уже восвояси к чертовой бабушке!-сокрушился Печорин.<BR> <BR>Не успел он поднять свой воспаленный взор и взглянуть собственным порокам в лицо, как из этой мутной плоскости, именуемой зеркалом, зашагали его “горячо обожаемые” знакомые: мертвенно-бледная Бэла, напыщенный Грушницкий, на ходу нацепляющий эполеты на свой дырявый мундир, Максим Максимыч, совершенно по-дурацки растянувший руки в попытке пылко обнять недоуменного Григория Александровича и даже контрабандистка Ундина, чье протяжное пение обошлось Печорину самой что ни на есть натуральной кровью из ушей. Все господа были если не в боевой, то решительной готовности. Челюсть мужчины не только отвисла, но и по ощущением с превеликим звоном разбилась об все светлейшие перспективы выбраться из этой дыры целым и невредимым.<BR> <BR>-Ваша Темнейшесть, многоуважаемый Янь-Ло! Чрезвычайно абсурдно призывать вас к милосердию, однако я решительно молю отправить меня на Гору Ножей, Холм Льда, да хоть в адову Комнату со свирепыми буйволами. Эти достопочтенные люди будут во стократ свирепее всех Дийюевых тварей! Ради успокоения моей безбожной души, уберите их с глаз моих долой. Я осознал серьезность своих согрешений и уже не надеюсь на благоговейное существование, только не отдавайте меня на расправу этим безжалостным демонам! Я готов обернуться зверем, лишь бы грозный рок не свел меня с ними никогда ни в царстве живых, ни в аду!- жалобно простонал Печорин, уже не театрально пустив скупую слезу.<BR> <BR>-Господин, вы действительно осознаете вес своих слов? Мне ничего не стоит превратить вас в жалкую таракашку, которую прихлопнут не моргнув и глазом. Уверены ли вы, что не хотите побеседовать с этими очаровательными, невинными людьми, которым вы, между прочим, собственноручно устроили ад на земле, а после продолжили жить припеваюче? От вас требуется абсолютно ничего, кроме чистосердечного раскаяния за нанесенный урон и поломанные судьбы. Невиданное диво: вы готовы на собственное поругание, в угоду сохранения гордости перед окружающими!- изрек Ян-ло.<BR> <BR>-У меня несчастный характер. Воспитание ли сделало меня таким, Бог ли меня так создал, не знаю. Знаю только то, что если я причина несчастия других, то и сам не менее несчастлив. Однако никогда не буду сожалеть и скорбеть о содеянном.- уверенно заявил Печорин.<BR> <BR>-Да будет так!-воскликнул Бог Смерти.<BR> <BR>В следующую секунду Григорий Александрович хотел облегченно вздохнуть, да только из его рта выпустилось неукротимое лошадиное ржание. И поскакал он по бескрайним полям, нетоптаным тропинкам прямиком к внешней свободе: свободе от глупых людей, интриг, светских кругов, бесмысленных долгов, так ограничивающих гордый дух “мужчины”, но напролом к уничтожительной рефлексии, оглушительному одиночеству, безразличию, ведь бесконечно свободные дни, неотличимые один от другого превратились в сплошной ком пустоты, разрушимый лишь искренней, человеческой любовью, которую самозабвенно перескакал и растоптал копытами Печорин, обреченный на вечные муки.<BR> <BR>
