На Аворе Евгения Райнеш написала на Ваньку вот такую замечательную рецензию. Меня прям просто прёт от восторгу!!! <div class=sm15></div> <BR><BR><BR><BR>Извините, но не могла не освежить в памяти: <BR><BR><BR><BR> «В то время как Швейка вели в канцелярию полиции, в трактире "У чаши" пан Паливец передавал дела своей плачущей жене, своеобразно утешая ее:<BR><BR><BR><BR>- Не плачь, не реви! Что они могут мне сделать за обгаженный портрет государя императора?<BR><BR><BR><BR>Так очаровательно и мило вступил в мировую войну бравый солдат Швейк». <BR><BR><BR><BR>(Ярослав Гашек, «Похождения бравого солдата Швейка»)<BR><BR><BR><BR> «В армию Джонни хотел уже не так сильно, как днём ранее, но не зря же он столько вытерпел! Что поделать, раз такие правила? Он прислушался к себе и понял, что в армию он хоть и несильно, но хочет. Так и сказал. Ему дали ручку, велели расписаться «тут и тут». И посадили на неделю за нарушение формы одежды. Он по бумагам уже второй день служит, и всё в гражданском рванье, охламон! Отоварившись ещё раз как новоприбывший, Джон начал военную карьеру по канону – с губы».<BR><BR><BR><BR>(Алексей Лавров «Джонни и зов предков»).<BR><BR><BR><BR> <BR><BR><BR><BR>Дух бравого солдата Швейка преследовал меня все время, пока я читала «Джонни». Что-то неуловимое. Нет, не в сюжете, не в стиле, не в характере героя и даже не в гарнизонном юморе (гомерический хохот, как при чтении «Швейка», это произведение не вызывает, факт). Это совершенно другое творение и по цели, и по способу её воплощения. А вот поди ж ты…..<BR><BR><BR><BR>Искусствоведы до сих пор спорят, к какому жанру отнести роман Гашека. Исторические хроники? Гротеск? Роман Алексея Лаврова тоже сложно отнести к какому-либо жанру. <BR><BR><BR><BR>Нам показана изнанка разваливающейся империи, в случае «Джонни» - несуществующей. Автор сразу же дает себе фору, поясняя, что история – альтернативная. Хотя как раз в этом романе, события происходят на фоне не «допущенного», а скорее символически-обобщенного мира. В смысле, что ни разу не возникла мысль: «Ух ты, это что-то совершенно другое». Все это могло происходить в любой стране и в любое время. Может, все дело в том, что история маленького человека, попавшего в мясорубку больших событий, всегда выглядит похожей?<BR><BR><BR><BR>«Но они так никогда и не пришли к общему мнению, зачем Такии именно эта война? Воротилы, в целом, были солидарны - все хотели ещё больше власти и денег. А рассуждая об интересах Такии, каждый считал само собой разумеющимся, что хорошо для него любимого, то подойдёт и обожаемой Родине».<BR><BR><BR><BR>Ничего не напоминает? <BR><BR><BR><BR>А Джонни, волею судьбы и своей природной способностью влипать в странные дела, оказался в этой заварушке ещё и под чужим именем. «У него ничего нет, да его самого, по сути, нет, даже имя чужое. Он сам – призрак, его голос – эхо…».<BR><BR><BR><BR>Носится это эхо, как листок, оторванный ветром, пытаясь придать судьбе, от него на самом деле совершенно независящей, какой-то смысл. По крайней мере, остаться в самоуважении, как он это понимает. Любить, как велит природа. Дружить, не сдавать своих, как велит кодекс внутренней чести, пусть и заложенный образом существования городских подростковых банд. <BR><BR><BR><BR>Такая вот история маленького человека, у которого всегда есть выбор, но выбор этот всегда из двух зол. Ну, например, тюрьма или армия. <BR><BR><BR><BR>Это подчеркивает и монотонный принцип композиции романа. Последовательность историй и эпизодов, перечень событий, и в то же время способ реакции на них, творческая активность фантазии Джонни в меру его образования и бытового взгляда на мир. <BR><BR><BR><BR>Кстати, может, именно этим он напоминает «Швейка»? Так же, как в романе Гашека, в произведении Лаврова показано максимально спокойное состояние действительности, оно свободно переходит от картины к картине и, при всей своей логике и последовательности, производит впечатление несуразности и нелепицы.<BR><BR><BR><BR>Таков вот мир, и таково его отражение. Альтернативное или безальтернативное - мы все в какой-то мере такие вот Джони, повинующиеся зову предков. Одно остается в этом мире единственно правильным и непоколебимо жизнеутверждающим. Роман «Джонни и зов предков» заканчивается именно таким моментом. Но спойлерить не буду.
